Оранжевый верблюд

Ветры и люди

2009-04-06T21:54:59Z

- Сереж, а ты не хочешь по улице побегать? - мама улыбаясь выглянула из кухни. - Серееежа!!!
- Иду, мам. - отозвался темноволосый паренек откуда-то из-за монитора. - Только вот дострою базу.
- Ну сколько можно ее строить? - весело уточнила Анна Николаевна. - Вот солнце какое. Мишка с Колькой вон давно во дворе.
- Прааавда? - засомневался Сережа. - Мишке недавно купили новый компьютер, и просто не верилось, что он способен оторваться от новой игрушки хоть на секунду.
- Ну, вон они, мне в окно видно.
Важно шлепая отцовскими тапками Сережа прошествовал на кухню. На кухне скворчало, пыхтело и жарилось, и пахло невороятно вкусно. А в залитом солнечным светом дворе ковырялись Сережины приятели и одноклассники.
- Странно как-то, непонятно. - профессорским тоном заметил Сергей, поправил очки. - Мам, ну я пойду?
- Иди уже, иди. - улыбка матери стала еще шире и добрее. - Только по лужам не бегай. простудишься.
Через две минуты сверкая зелеными резиновыми сапогами Сергей подошел к приятелям, мастерившим что-то на лавочке из веточек, палочек, бумаги и ножовочного полотна.
- Здорова. - протянул обоим руку. А чего вы делаете?
- Тссс... - зашипели приятели. - Ловушку для ветра делаем.

- Бриииз..- прошелестела листьями старого клена пожилая уже, но еще крепкая Буря. - Ну сколько можно, порезвись что ли.
- Да мам. - прошелестел молоденький, только в этом году появившийся на свет ветерок откуда-то из крон. - Только вот старые листья оторву.
- А может потом? И я тебе помогу, вместе сподручнее. Да и приятели твои вон уже носятся по парку. - Буря улыбнулась младшему сыну. - Сам посмотри, если не веришь.
- И правда. Мам, ну я пойду?
- Иди уже, только далеко не залетай, заблудишься.
Морф и Зеф, лучшие друзья Бриза, гоняли по огромной луже щепки. Зеф все время выигрывал и уже готов был обидется, когда появился Бриз.
- Привет, ребят. Чего делаете?
- Тссс... Зашипели друзья. Мечты догоняем.

- А, как это? И зачем? - Сережа удивленно уставился на миниатюрный воздушный шар из папиросной бумаги.
- Ну,ты как маленький. Поймаем ветер, и полетим. - друзья смотрели на авантюриста Сережу с недоумением. Обычно такие идеи первыми приходили ему в голову.

- Зеф. Морф. А чего они делают? - Бриз подлетел к трем мальчишкам, что-то мастерившим на лавке.
- Не знаю. - хором отозвались приятели. - А давайте попробуем у них вырвать эту штуку. На ней мечты здорово будет догонять.
Ветерки втроем рванулись к воздушному шару, шар раздулся, и заиграл цветами и красками. Шар взмыл в небо, но мальчишеский кулак крепко держал бечевку. Ветерки поднатужились, рванулись. И Колька не удержал бы, но его кулак обхватили пальцы Сергея, чуть позже схватился за бечевку и тугодум Мишка.
- Здоровская игра. - запели ветерки.
- Здорово. - восхищенно воскликнули мальчишки,глядя как трепещет и играет их маленький шарик в голубом небе.
И мальчишки побежали по серому асфальту, втроем держась за одну бечевку. И ветерки полетели по синему небу, втроем толкая один шарик.

Сергей выглянул в салон. Пассажиры и экипаж восхищенно аплодировали. Капелька пота скатилась по виску и упала на крылатый погон.
- Великолепная посадка, капитан. - седой ветеран бортмеханик подошел и протянул руку. Как равному. Впервые.
Сергей сдержанно улыбался и кивал. В кармане синего кителя лежал аккуратно отрезанный кусочек разноцветной папиросной бумаги.
- Спасибо, Бриз. - прошептал он едва слышно. И внезапный порыв веселого ветра растрепал кудри, выглянувшие из под фуражки.

- Михаил Николаевич. Вам слово.
Галстук сдавил шею, внезапно запястья начали колоть запонки. И тут в открытое окно залетел ветерок, легкий, весенний. Перевернул листы на кафедре, и Михаил увидел тот самый график. То самый, о кьтором он мог говорить часами и днями. Речь полилась легко, густой красивый баритон не нуждался в микрофоне. Ученые и пресса застыли.. каждый вдруг понял, что это прорыв.
В перерыве Михаил вышел в коридор. Достал из кармана папиросный разноцветный треугольник и прошептал
- Спасибо, Зеф.
И порыв ветра приветливо скрипнул открытым окном.

Зазвучала музыка, знакомая, с таким трудом выбраная. И тут же ее заглушили овации. Публика была в восторге, "Браво" кричали и тут и там. И залетевший в раскрытые двери порыв ветра красиво закружил над сценой конфети. Зрители зааплодировали с новой силой,и Николай вышел на поклон.
И потом, в коридоре, отвязавшись от журналистов он, глядя на потертый папиросный треугольник, прошептал.
- Спасибо, Морф.
И в ответ весело засвистел ветер где-то вдалеке.

Встреча

2009-03-03T16:12:50Z

По горячим следам напишу-ка я историю, пригодится.

Стрельцов не высыпался третий день и был очень зол. Может быть из-за недосыпа, может быть от того, что любимые ботинки собирались попросить каши, а может быть от того, что такая недалекая команда попадалась ему впервые. Рейс в общем-то был заурядный, три грузовика с сахаром и крупой из гомельского НЗ неспешно катили на Пинск. Но выработанное еще ТОГДА чутье, отточенное за годы скитаний говорило,что все идет как-то не так. То обкурившийся водитель, погнавший грузовик "кататься" и чуть не угробивший его, то моложавый придурок, простреливший себе бедро на одном из привалов. С самого Гомеля неприятное, сосущее чувство не оставляло Стрельцова, и каждая мелкая неприятность лишь усиливала его. Но деньги были уплачены, а Срельцов привык держать слово. Потому, поскрипывая грязным снегом, он неспешно топал следом за начальником охраны, недалеким деревенским увальнем. Рядом ревел Урал, пулеметчик на крыше казалось задремал.. Унылая стылая серость послевоенного утра.
Рефлексы не подвели. Казалось, что Стрельцов упал на землю даже раньше, чем начальник охраны. Только в отличие от него, Стрельцов был живым, в руки привычно прыгнула СВД-С а верный "Калашников" лег рядом. Почти не целясь Стрельцов всадил две пули в подозрительные кусты метрах в 150 слева от дороги. Оттуда вывалилось тело в самодельном камуфляже, но Стрельцов уже развернулся и выцеливал наглого пулеметчика, вполне успешно скосившего менее расторопных охранников. Два выдоха, два плавных движения пальцем, и пулемет замолчал. Грузовики и ГАЗ, взревев моторами, на полной скорости уходили вперед по дороге, оставив наемников на обстреливаемой со обеих сторон дороге. "Суки" подумал Стрельцов, снимая шевельнувшегося в кустах автоматчика. Второй снайпер, кажется Витек, аккуратно положил штурмовика на другой стороне. И был подброшен в воздух очередью из тяжелого пулемета. "Суки" снова подумал Стрельцов, наблюдая, как с безопасного расстояния пулеметчики с грузовиков косят кусты. Ухо уловило смутно знакомый звук, в перекрестье прицела оказалась голова, но было поздно. Расстояние было не таким уж безопасным, один из Уралов вспух изнутри и шумно взорвался. Гранатометчик даже успел сбросить на землю отработанную "Муху" прежде чем упасть рядом с ней. С другой стороны дороги не таясь поднялись еще два гранатометчика и методично подстрелили оставшиеся грузовики. Одного снял развернувшийся Стрельцов, второго последний оставшийся в живых охранник. И тут же был ранен очередью из кустов. Торговец спешно удирал на ГАЗе. Три быстрых выстрела, и в плече Стрельцова зажглось новое Солнце. Взрыкнув Стрельцов схватил "Калашников", и "Клык" отправил в кусты смертельный подарок. Сквозь красную пелену и дикую боль он еще пытался развернуться, осмотреться, но сознание оставило его.

Совершая утреннюю пробежку Скальпель услышал на дороге пальбу. До дороги было километра два, но пулеметные очереди и одиночные выстрелы винтовок различались вполне отчетливо. Скальпель залег, вытащив из кобуры верный потрепанный АПС. Пальба продолжалась, ревели моторами грузовики. Скальпель поднялся и осторожным но быстрым шагом двинулся к дороге. Услышав три громких взрыва присел, осмотрелся. Еще несколько коротких очередей, взрыв потише, и все стихло. Скальпель понял, что ничего кроме стонов и криков он больше не услышит, но к стонам и крикам ему не привыкать. И пошел быстрее.
Выбравшись на дорогу он увидел то, что и ожидал. Разгромленный караван: трупы, горящие грузовики. Профессионально огляделся, на обочине лежал мужик в черном комбинезоне с развороченным плечом. Но другой стороне дороги сидел пожилой дядька в камуфляже и с автоматом на коленях и тихонько выл. Больше живых не наблюдалось. Черный был ближе, потому Скальпель поспешил к нему. Без сознания, рана неприятная, но кость не задета. Будет жить,если сам захочет. Мужик пришел в себя и потянулся к странному буржуйскому пистолету, торчавшему из открытой кобуры. Получив дозу успокоительного, он снова уснул, и Скальпель спокойно и сноровисто перевязал раненое плечо. И двинулся ко второму выжившему. Второй был не жилец, обе ноги перебиты, сквозное в грудь. Почему он не потерял сознание Скальпель выяснять не стал. "Там будет лучше." - прошептал Скальпель и, достав АПС, отправил мужика в лучший мир.

Три километра до дома оказались довольно тяжелыми, Скальпель устал и вспотел. Годы... годы берут свое. Хотя на здоровье грех жаловаться.

Стрельцов очнулся на столе. Над головой бревенчатый потолок, кобуры и портупеи нет, рана перевязана и жутко болит. За письменным столом крупный дядька в белом халате что-то записывал быстрым мелким почерком.
- Тебя запишу как спецназовца. - не оборачиваясь сообщил он. - Ты у меня идешь за номером 746.

Через 4 дня Стрельцов мог шевелить рукой и начал потихоньку разрабатывать ее. Скальпель вернул ему вещи и оружие, однако патроны куда-то спрятал. С пустым "Вальтером" Стрельцов ходил как голый, но спорить со спасшим его человеком не позволяло воспитание и офицерская честь.

Поздно утром, когда Стрельцов и Скальпель пили чай из малюсеньких алюминиевых кружечек, украшенных причудливой чеканкой, в дверь постучали. Скальпель снял предохранителя АПС и пошел открывать. В дом ввалился тяжело раненый человек, волокущий на себе другого, тоже раненого.
- Скальпель, ему нужно 20 минут и возможность говорить. - выдохнул человек,и рухнул без сознания. Рваные раны на спине имели крайне неприятный вид.
Скальпель сноровисто помыл руки, достал все необходимое с полок и шкафчиков.
- На стол. - тон работающего хирурга не подразумевал вопросов, сомнений и возражений. Стрельцов подчинился.
- Сейчас заговорит, записывай. - Скальпель, казалось, потерял всякий интерес к происходящему и занялся вторым раненым.
Стрельцов левой рукой строчил, пытаясь успеть за бредившим человеком. Среди жалоб на жизнь неведомой Алене и униженных извинений перед неведомым Сашкой промелькнули слова "Лаборатория, 20 километров к северу от Пинска, вентиляция, медицина, опыты". Скальпель насторожился, но продолжил работать. Стрельцов же принялся вспоминать места к северу от Пинска, но в голову ничего связаного с лабораториями не приходило.
Через 20 минут ращзговорчивый пациент скончался. Скальпель отправил Стрельцова колоть дрова, а сам решил "прибраться в доме". Вернувшийся к обеду Стрельцов не обнаружил ни трупа ни следов операции, лишь на койке тревожно сопел тот, который пришел на своих ногах. Ничего не, сказав он уселся за стол, намекнув Скальпелю, что пора бы и пообедать.
Обед был вкусный, и благостное добродушие охватило обоих, когда дверь открылась от сильного пинка. В дом ввалился крупный мужик бандитского вида и с автоматом. Не долго думая, он всадил три пули в грудь пациенту. Стрельцов был первым, и курок "Вальтра" неоднократно щелкнул, пытаясь выпустить в незванного посетителя пулю из пустой обоймы. По сравнению с его молниеносной реакцией казалось, что Скальпель неспешно и неторопливо вытащил свой АПС и так же неторопливо застрелил бандита.

- Скальпель, кажется на пора сниматься с этого места. Здесь слишком людно становится. - пробурчал Стрельцов. - Кстати, не желаешь вернуть мне патроны.
- В столе. -пробурчал Скальпель. - И куда мы пойдем?

Но куда им идти, знали оба.

hiluro @ 2009-02-24T09:40:00

2009-02-24T10:01:51Z

Давненько не писал. Ну вот.. теперь дозрел. Уже какая-то нездоровая традиция писать в ЖЖ только когда все идет не совсем по плану,и план приходится спешно менять.

Шел третий день. Третий день, как Механик сидел в таверне и пил противный кислый эль, периодически бросая монетки сменяющим друг друга бардам. Те наигрывали что-то грустное, то ли о павших героях, то ли об отравленных прекрасных дамах. Механик не хотел разбирать слова. Изредка к нему кто-то подсаживался, Лесоруб даже улыбнулся, похлопал по плечу своей огромной лапищей и прорычал что-то ободряющее.
Кто-то опрокинул кружку с элем на разложенные тут же потертые и замызганные чертежи, но Механик не заметил даже этого. Чертежи намокли, прилипли к столу, и четкие прямые линии начали расплываться, а мелкие детали превратились в неопрятные и неразборчивые пятна.
Те, кто знал Механика давно, удивлялись. Вместо привычного всем небольшого мешка вокруг Механика и рядом с ним стояли огромные сумки. Механик забрал из хранилища практически все, что у него было. Проглотив залпом еще одну кружку, Механик развязал рюкзак. На свет появился Шутильник, неплохой, центрмирской работы. Из дубового лакированного корпуса торчали проводки - агрегат неоднократно модернизировался самим Механиком. Машинально и уныло Механик вытащил из кармана Кристалл, вставил в нужное гнездо... Аппарат мигнул индикаторами, кристалл ярко вспыхнул и пропал. К запахам эля, кухни и выскобленных дубовых столов примешался запах гари. Механик так же уныло и безнадежно снял крышку, заглянул внутрь. Переломанные и раскрошенные невиданной силой шестерни. Как и везде... "Ремонту не подлежит" подсказал опыт. В сердцах Механик запустил Шутильником в дальнюю стену, под которой уже лежала небольшая горка перебитых аппаратов. Из одной из сумок Механик достал пачку исписанной бумаги. Пояснения к чертежам, мысли, разработки. Все облито кислотой и рассыпается при малейшем прикосновении. Личный дневник - три толстые, мелко исписанные тетради... Две старых сразу в огонь. Камин приветливо заурчал, радуясь щедрой жертве. Огонь схватил тетради рыжей лапой, полистал, заставляя страницы сморщиваться... Ровными рядами на них проступали строки, потерявшие смысл.
Третья, самая близкая, и самая секретная. Никаких слов, никакой конкретики, лишь непонятные значки. Собственный шифр Механика, специально для дневника разработанный. Много записей про Белку. Механик слыхал о них и раньше, но думал, что это легенда. Забавные и странные существа изредка встречались на бескрайних просторах, а иногда забредали и в мастерские.
В общем, по легенде, если в мастерской оказывалась Белка, то мастерская закрывалась на очень долго. Потому что питались Белки орехами. А орехи эти обладали странным свойством ... стоило ореховой скорлупе попасть на аппарат, или агрегат, как тот ржавел, рассыпался, а электроника выгорала. А перемещалась Белка быстро, орехи ела где ни попадя...и потому вскоре мастерская превращалась в кучу испорченного барахла и ржавой пыли.
Для Механика легенда стала явью на одном из привалов. Ехидно-рыжий комок, отринув правила, уставился на Механика выразительными глазами, надкусил орех и выбросил на новую Механикову шляпу. Шляпа тут же перестала защищать от дождя, ветра и чего бы то ни было и клочьями ткани осыпалась на землю. Механик бросил Белке сухарь из пайка. Белка охотно взяла, слопала. И отвесила ехидное замечание по поводу цвета плаща. Цвет действительно был странноватым, лиловым в оранжевые пятна. Потому Механик спокойно разложил на земле чертеж, задумчиво уставился в него.
- Здесь неправильно. - острый коготок прочертил линию по бумаге, вырванный клок чертежа подхватил внезапный порыв ветра. - И еще вот здесь
В общем-то она была действительно права, в построениях Механика были некоторые неточности. Но исправлять их уже было не на чем.
На следующий день Белка снова прискакала к походному костру. Метко швырнула ореховую скорлупку на теплый плащ, защищавший Механика от мороза. Ее шутки стали резче, грубее... Но такое Механик слыхал в больших портах от моряков. И от некоторых талантливым мастеров кожевенников. Потому не обратил внимания, просто отмахнувшись.
Белка заглядывала часто, и потому, когда до города осталось 2 дня пути в рюкзаке Механика не осталось практически не одного исправного предмета. Он устал и замерз, и потому сказал как-то:
- Уходи. И не нужно больше приходить.
- Но давай дружить. - сказала Белка, и протянула Механику набросок.
И обозвала неприличным словом, но этого он уже не слышал. "Ключ от портала миров" крутилась в голове одна безумная мысль.
- Спасибо!!! - заорал механик.
- Пожалуйста,- сказала Белка и запустила скорлупкой в котелок, где варился ужин и обозвала Механика неприличным
словом.
Котелок был последним... Больше у механика не осталось работающих устройств.
Вскоре выдохшийся без привычных приспособлений, лихорадочно ищущий компоненты для ключа Механик, что-то сказал Белке.
- Ай.. мне лень. - ухмыльнулась она.
- Тогда уходи. - сказал Механик, и болезненный блеск появился в его глазах. - Уходи, я думал, что ты другая.
И Белка ушла.

Механик дернул лохматой головой, отгоняя воспоминания. Швырнул третью тетрадь вдогонку к первым двум. Но не добросил, тетрадь замахав страницами как крыльями приземлилась на кучу дров рядом с камином. Поднялся, пошатываясь. Взял свои сумки и побрел на базар.
- Мигель, за все это хочу Антибарьер, экстракт Весенней Улыбки, Руку Массовика, Креативатор Х23, форму из сплава НЖ,
и еще Притормоз. - выпалил Механик. В поставленных перед толстым торговцем сумках что-то зазвенело.
- Ну, Механик, ты же понимаешь... - почесывая живот протяжно произнес Мигель.
- Не торгуюсь. Не ты, так кто-то другой сделает. И никаких вопросов не задаст.
- Ладно... Все это достать .. не меньше двух суток.
- Подожду.
- Хотя .. Притормоз есть прямо сейчас.
- Давай. За остальным зайду. Все это оставляю тебе. - Механик зло пнул свои мешки.
Механик взял Притормоз, зашел на почту, завернул его в бумагу и старательно, печатными буквами вывел. "Белке, до востребования".
И, сжав в кулаке заветную схему, пошел в Общественные Мастерские. Где-то за порталом, в новом другом мире наступило утро.

Гость

2008-12-27T20:31:43Z

Про
Позади остался Город, с его шумом, тревогами и заботами. Впереди ждала увлекательная экспедиция, где-то за горами открывали новую Большую Мастерскую, а это всегда много интересной работы, знакомства с единомышленниками, новые идеи. Если повезет, то можно было бы и разжиться какой-нибудь полезной штуковиной. Механик давно мечтал о новой шляпе, старая уже напоминала воронье гнездо, брошенное хозяевами из-за неопрятности. Но достаточно интересное устройство найти было очень непросто, потому шляпа лежала в рюкзаке, а Механик прятал шевелюру в капюшоне.
Костер разгорелся быстро, в котелке забулькало аппетитно пахнущее варево. Механик уставился в огонь и глубоко задумался. О настоящем, о прошлом, но больше всего о будущем. О том, что ждало его впереди, о том, с чем хотелось бы повстречаться. Из состояния задумчивости вывело его деликатное покашливание за спиной. Механик обернулся.
– Выкипает. – покойно сказал лохматый старик, указывая на котелок.
– Спасибо. – так же спокойно ответил Механик, снимая варево с огня.
Не дожидаясь приглашения, старик тяжело опустился на механиков раскладной стул, сбросил на землю огромный красный мешок и кряхтя начал разминать поясницу. Механик достал из рюкзака второй стул, молча уселся рядом, дожидаясь, пока остынет ужин. Старый Погодник видимо писал стихи, откуда-то с высокого неба неспешно и изредка опускались крупные, почти с ладонь, снежинки. Поймав парочку, странный гость подержал их на ладони. Снежинки не таяли, а скорее даже наоборот, становились все тверже. Выбрав самую красивую, старик отправил ее в рот, прожевал с вкусным хрустом. Потом съел еще две, остальные высыпал на землю.
– Механик. – протянул руку Механик.
–Я знаю. –ухмыльнулся старик. Ты ешь, про меня не думай. Я уже поужинал.
Механик уплетал варево, а гость полез в мешок. Мешок оказался действительно огромным, потому что вскоре снаружи остались лишь носки красных сапог. Не успел Механик удивиться, как из виду скрылись и они.
Механик успел поужинать и упаковать посуду, когда чихая и отряхиваясь от пыли старик вытащил из мешка черную шляпу с оранжевым пером. Сбоку на ней тщательно и старательно была выведена снежинка.
– Держи. – старик протянул шляпу механику.
– Интересно. – Механик внимательно осмотрел головной убор и протянул старику. – Хорошая шляпа, редкий дизайн. Только Кристалл ставить нужно, иначе не заработает.
– Нет, – ухмыльнулся гость. – Это тебе, подарок.
– То есть? – Механик недоумевал.
– Ну… – старик принял лекторскую позу. – Есть такая традиция, раз в году просто так отдавать людям вещи, которые им хотелось бы получить.
– Но… откуда ты знаешь, что людям хотелось бы? И откуда у тебя это берется? И еще, зачем тебе это? И, много таких, кто дарит?
– Сколько вопросов сразу молодой человек. – грустно улыбнулся старик. – Я не смогу на все ответить.
Механик смотрел на гостя и не узнавал его… Чем-то он стал похож на Погодника. Старый усталый человек, сгорбившийся, со слезящимися глазами и обветренными от долгих дорог щеками.
– Один я остался. Многие сдались, устали. Знаешь ... это трудно, когда в тебя просто не верят. Особенно в этой работе. Представляешь, приходится фокусам учиться. И это вместо чудес. Вот и уходят люди. Кто на покой, кто переводится в курьеры, почтальоны. Даже среди механиков есть парочка моих бывших коллег. Нет, я не виню их. Я бы тоже бросил, если бы мог. Я ведь всегда мечтал курасоликов разводить. Оранжевых. Но вот… снова иду.
– Дед… – Механик похлопал старика по ледяному плечу. – Не надо. Ты нужен, всем нужен. Тебя ведь ждут… Не шутов потешных, а тебя.
– Узнал. Все таки узнал. –и скупая прозрачная старческая слеза покатилась по белой бороде.

Отрез Веселья

2008-12-20T14:19:13Z

Механик... Бродяга, технарь и где-то даже романтик. Вот, – Отрезы Веселья… Огромный выбор расцветок, рисунок заказчика бесплатно!!! Только сегодня, беспрецедентные скидки!!! –рвал глотку смешной толстяк размахивая грязноватой тряпицей.
Не сказать, чтобы торговля шла бойко, но вокруг цветастой палатки собралась изрядная толпа. Предприимчивые лоточники тут же переместились поближе, их аппетитно пахнущие плюшки и прохладный квас в рекламе не нуждались.
Механик, насвистывая легкомысленный мотивчик, легко и умело протолкался к самой палатке, кивнул толстяку.
– Чего желаете, господин Механик? Только для вас у меня…
- Хватит, Мигель. – поморщился Механик. – Я сам выберу. Можно?
Толстяк, не желая упускать удачно начатую фразу, повернулся к публике и продолжил расхваливать свой товар, перемешивая скидки с обещаниями подарков и дисконтных карт. А Механик начал ковыряться в огромной куче тканевого хлама. Вытащил кусок зеленоватой ткани, посмотрел на просвет, понюхал, пожевал выдернутую с краю ниточку. Махнул рукой и начал аккуратно сворачивать отрез. Толстяк неуловимо быстрым движением оказался рядом:
– Отличный выбор, господин Механик. Я никогда не сомневался в вашем превосходном вкусе.
– Мигель, ну хватит уже. –ухмыльнулся в усы Механик. – Держи.
Тяжелый золотой кругляш не пробыл в пальцах толстяка и секунды, тут же скрывшись где-то в складках просторного одеяния.
Под призывные вопли Мигеля, Механик двинулся в сторону общественных мастерских. Во дворе с богатырским хэканьем здоровенный детина стучал огромным молотом по такой же огромной наковальне. Присмотревшись можно было разглядеть на наковальне маленькую металлическую муху.
– Механик, здорово. – приветливо улыбнулся детина, смахивая со лба пот.
– Привет, Кузнец. Опять Счастье делаешь?
– Неа, Слонами решил заняться. Говорят, у тебя были наработки.
–Были, да и сейчас есть. Вот держи. – Механик выудил из рюкзака стоку чертежей, исписанных пометками. – Все хотел у тебя попросить ходовую надежную сделать, а то у меня разламывается. Там все написано, если придумаешь чего, дай знать. Закончим.
Кузнец вытащил из-за уха карандаш, развернул чертежи на наковальне и углубился в их изучение, размашисто черкая карандашом. А Механик двинулся к тяжелой, окованной железом двери.
Внутри два незнакомых молодых человека, споря и жестикулируя, что-то химичили со Смыслами, от их стола пахло мандаринами и жженой резиной. Из своего угла замахал обожженной рукой Алхимик.
Механик скинул в углу куртку и рюкзак, подошел к стационарному Интегратору, прозванному Кабаном за размеры, вздорный нрав и агрессивность. Включил, прогрел положенные 20 минут. Тщательно, сверившись с инструкцией, выставил все параметры. Даже не заметил, как все присутствующие подтянулись, стали за спиной. Нормально управляться с Кабаном умел только он. Отрезал кусок от купленной ткани и сунул в приемное отверстие. Кабан довольно заурчал, загудел и задергался. В подставленную бутыль начал капать уныло-зеленый экстракт. Механик окунул зонд в экстракт, понюхал. Пахло разнузданностью и чем-то еще. Тяжело вздохнув, лизнул экстракт и закрыл глаза. Перед глазами появились чертики, такого же, уныло зеленого цвета.
В ушах заиграла громкая музыка. Громкость была единственным ее достоинством, и то весьма спорным. Чертики в глазах повскакивали и начали прыгать, кто во что горазд, и вроде бы под музыку. Противный голос хрипло кричал, “Топ-топ, прыг скок, нынче весело у нас, будем петь и танцевать”. Чертики послушно топали кричали и танцевали. Потом голос заявил, что тот чертик, который сможет больше всех согнуть большой палец на ноге будет объявлен главным чертиком и получит солено-кислый медовый пряник. Чертики бросились загибать пальцы, вывалив языки от старания. Один закричал, что он больше всех может согнуть мизинец и продемонстрировал всем сморщенную ступню с феноменально скрюченным пальцем. Ему дали попрыгать в одиночестве под команды противного голоса, и он успокоился, так и не сумев вернуть свой мизинец в естественное состояние.
Механик открыл глаза, поморщился, но в Журнале Испытаний написал. “Отрез Веселья. Протокол испытаний.” Аккуратно заполнил двухстраничную анкету, подробно записал все свои наблюдения. А конце красиво вывел ”Работоспособен. Нормам соответствует.” Поспешно закрыл журнал, открыл личный дневник. И минут пять что-то записывал туда. Но, свой личный дневник Механик никому не показывал.

Осень. Недосып.

2008-09-09T12:45:15Z

Эээх, нужно готовиться к экзамену штудировать всякое разное. А я вот сижу и зачем-то собираю буквочки в слова. И совершенно не хочется выдумывать метафоры, что-то фантазировать. Хочется обычный такой ЖЖшный пост написать. По принципу, что вижу то пою.

Сила улыбки.

Банальная в общем-то ситуация. Обычный синенький рогатый автобус, 53 маршрута. Пасмурно, но жарко и душно. Потеющая и пахнущая публика злобно косится друг друг на друга, толкается и топчется по ногам. Неодобрительно бурчат между собой те, которые едут группами. Те, кому не нашлось компании бурчат в телефоны. В общем, всем знакомая ситуация, чья-то сумка под коленом, чей-то зонтик тычет в спину.
Только вот на душе нагадили кошки, в голове гречка-размазня. Общее состояние - полная абыякавасць да жыцця. В плеере грустно, Боб Дилан пытается достучаться до небес. На почти неделю небритой физиономии держу наклеенную улыбку, привык.
Троллейбус подъезжает к остановке, очухиваюсь от хлопка по плечу. Поворачиваюсь, ожидаю привычной тирады о нравах современной молодежи, ничего не слышащей в своих наушниках. Улыбку не снимаю, она хоть и страшная-перекошенная, но пригрелась. И вижу пожилую женщину мягко и легко улыбающуюся в ответ.
- Молодой, человек, вы выходите? - видно, что она это уже не первый раз повторяет, потому спрашивает громко. Но не злобно, скорее даже понимающе. И снова улыбается.
- Извините. - улыбаюсь в ответ. Вываливаюсь из троллейбуса, пропуская. Хочется подать ей руку, но не успеваю. Лезу в троллейбус, еду дальше. Парой кучек кошачьих экскрементов внутри стало меньше.

Правило.

Никогда, никогда-никогда нельзя влюбляться в девушку раньше чем полюбит она. Иначе это плохо заканчивается. Либо издевательствами, если девушка - нормальный человек. Либо вежливым посылом и болезненными ощущениями в области от макушки до пяток, если девушка - человек очень хороший. Может быть и не правило это вовсе, так стечение обстоятельств. Потому что исключений, это правило подтверждающих, я не встречал. Грустно.

Осень

Осень началась. В обед я уже пинал по скверу золотые листья. И мок под неспешным дождем, который многие называют противным. Эх, а мне вот противно под зонтиком прятаться. Все равно все промокают, но таскают эти орудия массового поражения, стремяться друг другу глаза выколоть. И вообще, не устаю повторять, дождь - это здорово. Когда скатываются холодные капли по волосам за шиворот и заставляют вздрогнуть, встрепенуться. Когда налетает порывами свежий ветер, заставляя деревья отряхиваться и шелестеть. Это же удивительно.
И как здорово наблюдать за одиноким пожелтевшим кленовым листом, плавающим посреди огромной лужи. И как символично, когда неспешно опускается в ту же лужу с соседнего клена лист поменьше. И обнявшись, покачиваются они в расходящихся кругами следах капель. Я бы поделился своей осенью, да никому она не нужна.

Любовь.

Все же влюбляться - это здорово. Пускай потом мир теряет краски, пускай потом от боли сердце пропускает удары. Но это все равно здорово. Мир крутится вокруг влюбленных, это знает каждый, кто доставал в феврале тюльпаны, а в августе розы, но зато в 6 утра. И если вы видели одного и того же человека с горящими глазами и цветами в двух местах практически одновременно, не требуйте научных объяснений. Просто так устроен мир. Розовые слоны симпатичные зверушки, и издалека, и вблизи. Но бывают топчут того, кто подбирается к ним слишком близко.
Даже не симпатичные, а красивые. И, чтобы посмотреть на них, стоит рисковать.
Просто получается - что это забава для одного. Смотреть на настоящих, больших розовых слонов вдвоем не получается. По крайней мере у меня не складывалось почему-то. Стоит потерять голову, и прекрасные представительницы прекрасного пола, которые так гордятся своим богатым эмоциональным миром, начинают мыслить четко и трезво, даже лучше чем компьютер. Удивительно это.
Не нужно ни тепло ни уважение.А нужен Арлекин. Злой, наглый, самоуверенный, агрессивный и пошлый. Всегда это знал, но практика с теорией расходятся.

Надо же. Дракон.

2008-08-23T22:28:02Z

Ну вот, август подходит к концу. И снова гроза, и снова мимо. Жаль, приходится довольствоваться лишь дождем да далекими сполохами где-то на юге. Эх, воображение, выручай.

-Дракон. Дракон. - кричали жители маленькой приграничной деревушки и беспорядочно суетились. Молодой подмастерье пытался организовать парней, вооружить луками, парой арбалетов и дать достойный отпор.
Спокойно дымили трубками и ухмылялись в бороды старики на лавочке. Да еще и не залаяли собаки, и не проснулись маленькие дети, лишь сонно перевернувшись на другой бок. Дракон широко расправив яркие, алые крылья спикировал вниз. Темная, неровная тень пронеслась по главной улице. Сельчане перестали суетится, остановились и посмотрели вверх. Щелкнула тетива, тяжелый арбалетный болт воткнулся в лапу дракона. Второй, оцарапав крыло, ушел куда-то в безмятежно-голубое небо. Внезапно наступившую тишину нарушил звук звонкой оплеухи. Кто-то из пожилых мужчин отобрал арбалеты у геройствующей молодежи. Дракон завис над крышами аккуратных беленьких домиков. И каждый почувствовал на себе полный спокойного, холодного презрения взгляд. Сельчане не удостоились даже короткого рычания. Рядом со скамейкой, где сидели старики, упал на землю болт, вместе с несколькими каплями драгоценной драконьей крови. И тут же тоненькие ярко алые, как крылья кружащего в небе дракона, потянулись к солнцу стебли драконьего папоротника. Самый древний из стариков неспешно поднялся, кивнул дракону, достал откуда-то моток веревки, деревянные колышки, и начал огораживать стремительно растущее чудо. Дракон покружил еще немного, сложил крылья и стремительно приземлился рядом со стариками. Присел, переступил с ноги на ноги, растоптав при этом гранитную глыбу, валяющуюся тут с незапамятных времен. Затем прилег, стараясь сделать это поаккуратнее, но все же снеся хвостом несколько заборов и одну небольшую яблоню. На стариков посмотрели узкие, серо-голубые глаза, необычные для драконов. Сельчане затаив дыхание наблюдали, удивляясь и боясь пошевелится. Царапина на крыле все еще кровоточила, тяжелые капли падали на вымощенную дорогу, но драконий папоротник смело приподнимал и крошил камни, поднимая к солнцу острые листья.
Дракон смотрел на стариков, старики смотрели на дракона. Минуты проходили, складывались в часы. Деревня начала оживать. Прошмыгнула совсем рядом с драконом дородная тетка с коромыслом, удивившись жару, исходившему от огромного красного тела. Еще через пару часов лишь дети остались глазеть на диковинное существо, до старики продолжили свой молчаливый разговор. Самый седобородый причмокнул языком, покачал головой, посмотрел на дракона и что-то быстро нарисовал палочкой на песке. Дракон взглянул, кивнул, поднял голову и выпустил в вечернее небо струю бело-синего пламени. Старики прикрыли лица, дети попрятались. Дракон подпрыгнул всеми четырьмя лапами, замахал крыльями и взмыл над деревней. Еще два раза дохнул пламенем и понесся куда-то на восток. И старики на все вопросы лишь загадочно улыбались, показывая на густые заросли драконьего папоротника. "Скоро зацветет"- надтреснутыми старческими голосами говорили они.
Дракон летел на восток, плохо представляя куда именно он направляется. Приземлился рядом с небольшим озером, от души напился, распугав рыбаков. Прилег отдохнуть, но проснулся от топота копыт. На другом конце полянки горячил коня закованный в сверкающую броню рыцарь. Кричал что-то непонятное требовал поединка, да еще по каким-то правилам. Дракон струей огня сжег дерево, ударом хвоста по земле заставил рыцарского коня упасть на колени. Оторвался от земли и улетел, не обращая внимания на вопли рыцаря и летящие вдогонку стрелы. Поднялся к самым облакам и двинулся на восток. Заметил башню белого камня, спустился. Рядом с башней гарцевал знакомый рыцарь, потрясая оружием и распевая героические песни. На него из самого верхнего окна с улыбкой глядела русоволосая прелестница. Рыцарь старался как мог, описывая толпы обращенных им в бегство чудовищ и драконов. Призывно протягивал прелестнице руки, и даже швырнул в окно сердце, правда не добросил. Прелестница хихикала и тянула руки в ответ.
Дракон пригляделся и заметил, что в то же время по другой стороне башни карабкается злодей. Хищная наглая улыбка была заметна даже под темной шелковой маской. Рыцарь плясал и упражнялся в метании сердца. Злодей тайком подбирался к прелестнице. Дракон заинтересованно наблюдал. Злодей докарабкался, залез в комнату прелестницы, смачно выругался, дал пинка ее собачке, оскалился и утянул прелестницу куда-то в башню. Разочарованный рыцарь, потерев прелестницу из вида, расстроенно уселся на траву, и уставился в небо. Дракон подумал немножко и бросился вниз. Хвостом снес крышу башни, лапами схватил прелестницу и утянул под облака. Злодей ретировался, стараясь на глаза рыцарю не попадаться. Дракон посмотрел на прелестницу, понюхал белокурые волосы, заглянул в огромные голубые глаза, обнял хрупкие нежные плечи, и одарив презрительным взглядом поспешно вернул на место. Набежавшие откуда-то слуги под предводительством рыцаря восстанавливали крышу, злодей прячась по темным углам, подкрадывался к прелестнице, а та искала его призывным взглядом. А дракон летел дальше на восток, догнав рассвет, и стараясь не терять его из виду. Башни с красавицей, волшебницей и милашкой остались позади. Вместе с злодеем, умеющим хорошо карабкаться по стенам.
Летел до тех пор пока не увидел еще одну башню. Обычная с виду, даже не белокаменная башня светилась изнутри. Небо было над ней было действительно голубым, трава вокруг действительно зеленой и цветы действительно яркими. Рядом с башней сломя голову носилась улыбающаяся Принцесса. Дракон приземлился, залег в кустах и начал наблюдать. В левый бок толкали рыцари, прося подвинуться, справа затаились злодеи, выжидая пока Принцесса поднимется в башни, и можно будет карабкаться к ней. А Принцесса бегала, обнимала цветы, сдувая росинки с огромных бутонов. И иногда взляд ее останавливался на кустах, где лежал Дракон. Дракону хотелось взмахнуть крыльями, схватить и унести, но он лежал и не мог сдвинуться с места. Принцесса запела, ярким и звонким голосом. А дракон грыз лапу и быстро-быстро моргал. Закрыл глаза, напрягся, тихонько зарычал, и под ногами Принцессы расцвели розы. Она захлопала в ладоши и запрыгала от радости, улыбаясь всем собравшимся. А дракон складывал крылья. Все складывал и складывал, пока от них не остались лишь маленькие отростки. Улетать отсюда одному ему не хотелось.

Все персонажи вымышлены, все совпадения не случайны

2008-08-18T19:52:08Z

Забавно все таки. Человеку всегда всего мало. Вот придумали десятки. Нет бы остановиться, кому-то стало мало, придумали сотни. Ну придумали и молодцы. Так нет же, кому-то надо сто сотен. Тысяча сотен. Тысяча тысяч. Ну все, придумали свой миллион, и остановитесь. Так нет, придумали отрицательные числа. Минус миллион подавай. А если мало будет. Точно мало. Вот давайте восьмерку опрокинем.
Циннику было совсем плохо. Уже третий день сосед практически непрерывно стучал головой в стену и на весь дом орал какое-то женское имя. Спать, есть и работать было практически невозможно, Романтик разгулялся не на шутку.
В общем-то, Цинник совсем не удивился, когда пару недель назад Романтик за руку приволок откуда-то светлый образ. “На то он и Романтик”, - снисходительно скривился Цинник, когда столкнулся с парочкой возле собственной двери. В общем-то, образ был ничего, милый и улыбчивый, а главное – не делал откровенных глупостей и не шумел. А еще была у этого образа удивительная особенность, рядом с ним вся безалаберность, неаккуратность и надоедливость соседа казалась уместной и не раздражала. Цинник не хотел себе в этом признаваться, но все эти две недели он очень часто улыбался, и вообще, проявлял эмоции. И ни разу не просто не подрался, а даже не поссорился с Романтиком.
Как-то на днях они с соседом одновременно вышли на балкон. Романтик – посмотреть на небо, Цинник – снять высохшее белье. Приветливо поздоровались, и заболтались. И проболтав часа полтора, разошлись довольные друг другом. Конечно, не первый раз такое бывало в их многотрудном сосуществовании. Но почему-то в этот раз все казалось не перемирием, а миром.
А образ, стараниями Романтика, расцветал и хорошел. Цинник восторженно и с опаской наблюдал за творчеством соседа. А Романтик, довольно улыбаясь, а даже расправив плечи, исправно доставал где-то самые раритетные черты, подправлял, подгонял и примерял к образу. Надо отдать должное образу, некоторые творения Романтика приживались очень легко, а некоторым и приживаться не приходилось, так как нечто подобное у образа уже было. Цинник почувствовал неладное слишком поздно. Когда снова встретил на площадке соседа, сверкающего идиотской улыбкой, а рядом с ним шла... В насыщенном четкими техническими терминами лексиконе Цинника просто не было подходящих слов чтобы назвать, чтобы описать ту прелесть, которая смеясь, стояла рядом с Романтиком.
Цинник нахмурился, потом поднял правую бровь, потом левую, потом снова нахмурился. Отозвал Романтика в сторонку.
- Ты уверен? – спросил твердо и спокойно.
- Не очень. – так же спокойно, но немного смущенно ответил Романтик.
Стоит отметить, что месяц назад Романтик на такой вопрос ответил бы едким и оскорбительным замечанием, за что получил бы оплеуху, и сопящие побитые соседи расползлись бы по норам. Но все шло немного иначе. Пока, и похоже ненадолго.
- Так зачем?
- Не знаю. Но так правильно. Я же романтик, мне положено.
- А если будет больно. Помнишь, как в прошлый раз?
- Будет. Скорее всего. Но а вдруг нет, нужно попробовать. Ведь в прошлый раз ты верил.
- В прошлый раз меня здесь вообще не было. – Грустно улыбнулся Цинник.
- Нет, в прошлый ты уже был. Вспомни, ты ведь даже сам за мороженным бегал. Босиком, – с ехидцей заметил Романтик, и тут же примирительно поднял руки.
- А ты за цветами. По всему городу, - так же ехидно продолжил воспоминания Цинник, но руки примирительно поднимать не стал. Не со зла. Просто знал, что Романтик не обиделся.
- Ага. Так на то я и Романтик. Твои слова, между прочим.
- Мои, не спорю. Но все же, ты хорошенько подумай. Запирать тебя мне надоело, все равно вырываешься.
- Преувеличиваешь ты. – спокойно заметил Романтик. – Пару раз было. Да и то, тогда и мне не очень нравилось, а ты вообще, даже ногами дрался. – и комично потер то место, которое уже не спина.
- Так ведь за дело дрался. – тихо рассмеялся Цинник.
- Ну, это ты так считаешь. – огрызнулся беззлобно Романтик, продолжая потирать когда-то ударенное место. – Тем более в этот раз же не дерешься.
- Не дерусь. – грустно пробормотал Цинник, – Сам не знаю почему. Как-то не так все. По-настоящему.
Романтик все порывался убежать, но Цинник придержал, аккуратно взяв за плечо. Посмотрел в глаза пристально и холодно. И ничего не сказав, отпустил.
Романтик уже который день носился с образом как с писаной торбой. Взглядов Цинника не замечал, на слова отвечал вежливо, но коротко и односложно. И здорово мешал Циннику работать, но Цинник молчал и ждал. Романтик же почти закончил доделывать образ, оставились лишь незначительные штрихи, и начал делать глупости. В основном маленькие, незначительные, заметные лишь для пристально наблюдающего за ним соседа. Цинник пару раз попытался поговорить, помочь, поправить. Но Романтик отшучивался, и пер напролом, как одуревший слон. При этом улыбался во всю ширь неаккуратно побритой физиономии.
- Бесполезно. - буркнул однажды Цинник, случайно столкнувшийся с летящим куда-то соседом во дворе, рядом с затаившимися и изготовившимися к броску старушками.
- Ага. - Рассеянно ответил Романтик.
Старушки зашушукались по своему, по старушечьи, но особо явных причин обзываться на Цинника с Романтиком не нашли. Тем более, что оба вежливо поздоровались, Романтик даже заулыбался.
Следом за светлым образом Романтик приволок запыленную, подержаную мечту и вместе с уже законченным образом начал возиться с ней, отмывать, подкрашивать, а особо старые и прогнившие части полностью заменил. Цинник молчаливо не одобрял, но мастерством Романтика восхищался. И удивлялся, как из ленивого и ветреного раздолбая неожиданно получился усидчивый, настойчивый трудоголик.
Слепив практически из ничего красивую, ажурную но совсем не надежную мечту Романтик поставил ее на балкон и заботливо укутал ветошью. И занялся совсем странными вещами. Искал идеи, претендующие на оригинальность, выбирал тщательно, но неумело. И трудился так, что дым шел даже в квартиру Циннику закоптив тому все стерильно белые стены. Цинник молчал, хотя сказать хотелось многое. Но не получалось. Иногда уставшему и недосыпающему Циннику казалось, что сосед размножился, что пара тройка Романтиков носится по всему городу, один или двое пилят и строгают в соседней квартире, и еще пяток занимаются всем остальным.
Цинник ждал, и дождался. Однажды ночью к нему в квартиру ввалился перекошенный, пьяный Романтик. Не сказать чтобы в ярости, но какой-то не такой. Без вечной улыбки, с пустыми, застывшими глазами. Цинник понял, что сейчас мог бы отомстить соседу за бессонные недели, за то, что это глупец не стал слушать его голос, голос мудрости. Но пока просто наблюдал. Наблюдал, как орущий Романтик разносил на мелкие щепки от реставрированную мечту и сбрасывал обломки с балкона. Наблюдал за тем, как обезумевший сосед лупил головой в стену, однообразно повторяя одно и то же имя. А выйдя на балкон, заметил брошенный, одиноко мокнущий под дождем светлый образ. Вышел, вынес темный плащ и поразившись себе заботливо укутал, усадил на лавочку, слыша из открытого окна вопли и глухие удары. Романтик разносил мастерскую,выбрасывая в форточку обломки мечтаний, куски идей и мысли целиком.
Цинник ухмыльнулся грустно. Подумал "Если больно, то по крайней мере сердце живо и бьется". Поднялся домой. Сел в стул. И стал ждать. Ведь это тоже пройдет.

Эээх... а мне летать ... а ну все в болото

2008-08-14T13:33:12Z

Нужно писать что-то. Нужно писать больше. Хоть какая-то отдушина, хоть какая-то возможность перерабатывать на эмоции разноцветный пучек неуловимых мыслей.
Как-то депрессивно прозвучало. Но, уж так вышло.:-) Хотя всякие грустные и неприятные мыслишки тут и рядом не валялись.
Романтик сидел на перилах моста, болтал ногами и ел мороженное. Третий стаканчик пломбира стремительно уменьшался в размерах, приближая время четвертого. Вода переливалась в лучах заходящего солнца, толстые, тяжелые - и не скажешь, что в этом году родились - утки неспешно и важно плавали вокруг бетонной сваи. Романтик, по-профессорски спустив очки на кончик носа, поглядывал на них, близоруко щурясь и от души улыбался. Мимо пронеслась ласточка, презрительно чирикнула, видимо, опасаясь, что этот подозрительный Романтик съест самых вкусных мух. Романтик резко перестал улыбаться. Поправил очки, и сразу своим серьезным видом стал похож на соседа Цинника. Не спеша доел мороженное. И уставился в небо, на высокие вечерние кучевые облака. Воображение тут же что-то поправило в их неровных, постоянно изменяющихся очертаниях, а недостающее заботливо дорисовало. Взгляд Романтика потускнел, устремившись куда-то далеко и высоко, к самым облакам.
Как ласточки крыльями, он мелко замахал руками, с самым серьезным видом вытянул шею. Ласточка снова пронеслась мимо, рассмеялась по-птичьи. Романтик тут же перестал размахивать руками, улыбнулся пернатой насмешнице, и, как будто увидев себя со стороны, рассмеялся. Сначала трудно, истерично и холодно, но зато изо всех сил. А затем легко, весело, непринужденно, от души. “Главное, что от души.” – сказал вслух явно передразнивая чьи-то интонации. И чуть не свалился с моста. Нет, ничего страшного с ним бы не случилось, проволочные сетки развешанные на высоте в пару метров ниже перил заботливо собирали выбрасываемый из окон проезжающих по мосту поездов мусор. Так же заботливо поймали бы и довольно легкого для своего роста романтика. Но валяться в горах использованных салфеток, банановой кожуры и банок из под пепси-колы в любимой майке Романтику очень не хотелось. Поэтому он довольно ловко перебросил ноги через перила и спрыгнул на узенькую пешеходную дорожку, отделявшую рельсы от края моста.
Поправил огромные и довольно дорогие наушники, добавил громкости. В динамиках заплакала о свободе и ветре гитара. Герой песни, тот самый северный ветер налетел порывом, холодными пальцами растрепал волосы и попытался сорвать правый наушник, чтобы лучше услышать, что же там о нем поют. Но произведение немецких инженеров и польских рабочих не зря носило медали “Выбор редакции” доброго десятка авторитетных изданий. Соседушка Цинник умел выбирать хорошие вещи, с этим даже самый заклятый враг не поспорит. Романтик, кстати, соседа врагом не считал никогда. Ну, может если только очень сильно разболелась бы крепко приложенная в очередной драке челюсть. Да и то, минут на 5. Больше чем пять минут Романтик на других злиться не умел, о чем никогда и не жалел. Пять минут Романтиковой ярости по наносимому ущербу стоили годами копимой некоторыми знакомыми ненависти.
Романтик постоял немного, оперившись локтями о перила, улыбнулся облакам и собственному воображению, снова нарисовавшему в небе, то, что хотелось бы увидеть в живую. Зайдя на специальный балкончик пропустил поезд на Одессу, поднял руку, приветствуя машинистов. Серьезные усатые дядьки поприветствовали его в ответ. Приветливо помахал ручонкой светловолосый малыш из окна второго вагона. Неодобрительно покивала головой старушка из последнего. Причины неодобрения Романтика интересовали мало. Точнее, не интересовали вообще. Он немного искусственно улыбнулся старушке самой обаятельной из своих улыбок. Проводил заметно погрустневшим взглядом громыхающую гору железа, кого-то увозящую откуда-то, а кого-то везущую куда-то. Проехав мост, поезд просигналил и стал набирать скорость, вскоре скрывшись где-то за холмами. Романтик снял очки, протер майкой, по-детски, сжатыми кулаками потер глаза. Расправил плечи, но стоило мыслям унестись куда-то в сторону, руки тут же привычно опустились вниз, а спина слегка согнулась вперед, как будто нужно было идти против сильного ветра.
Спустившись с моста Романтик зашел на знакомую полянку. Цинник спал сидя на поваленном дереве, уткнувшись головой в колени и уронив толстенную книжку. Романтик подошел, заботливо подобрал книгу, отряхнул налипший песок, порылся в глубоких карманах и обнаружив яркий фантик от конфеты заложил им 327 страницу, за чтением которой уснул сосед. Мягко толкнул Цинника в плечо, от чего тот мгновенно проснулся и уставился на Романтика не обещающим ничего хорошего взглядом.
- Вечер. –тихо сказал Романтик. – Пошли домой…

Начало пути, надеемся дойти

2008-08-04T19:16:55Z

Прежде всего, господа игроки, которые это прочитают. Большое спасибо, по-моему неплохо получается. Персонажи ожили. ВЕРЮ господа, ВЕРЮ. Ляпсусы, неочевидные действия имеются, конечно, да и начальные установки нарушились, но мир начал жить как-то сам по себе. Значит не будем подводить все под ответ в конце учебника, эту задачу лучше решить наиболее правильно, а уж затем ответ в учебнике подправить.Со своей стороны могу сказать, впереди еще много интересного.

Проснулся рано, предчувствия. Сегодня точно будет не таким как вчера или позавчера, или неделю назад. Воздух пахнет как-то странно. Пошел будить вожака, опоздал. Медведь, он себя так называет, в одних подштанниках уже стоял на крыльце, и тяжело смотрел туда, где когда-то бывал рассвет. От него пахло усталостью и решимостью. Подошел, боднул в колени, повилял хвостом. Вожак заулыбался, того-то мне и надо. Будет тренироваться, бегать, прыгать.
Устал, вожак сегодня тренировался особенно много и трудно, а значит и я набегался. Запахло оружием, чистой ветошью и маслом, вожак чистит винтовку. Можно полежать рядом, отдохнуть немножко. Скоро будем завтракать, из кухни вкусно пахнет кашей.
Перекусили, вожак нацепил свою вонючую волосатую одежду, обвешался оружием. Не очень понятно зачем, мог бы грызть и рвать не хуже меня. Но он вожак, ему виднее. Жаль, идем не на охоту. Вожак спокоен. За воротами опасность, но старая, известная. На круглые железные штуковины наступать нельзя, не к месту натянутые верявки тоже лучше обходить.
Идем в деревню, здесь все по-старому, спокойно и из распахнутых дверей пахнет грибами. Не вкусно, но вожак ест и мне приходится. Вожак задымил противным дымом, глаза слезятся, других запахов не чувствую. Скулю жалобно, бодаюсь, но он не замечает. Снова придется терпеть.
Внутри неспокойно, что-то произойдет. Точно, незнакомый человек,- несмотря на вожаковский дым чувствую запах спокойствия, уверенности и что-то неуловимое,присущее только людям типа моего вожака - подходит и присаживается рядом. Едят, пьют, громко разговаривают. тут оявляется еще и третий. Опасен и агресивен, но угрозы не представляет. Подставляю голову, гладит охотно. Запах дальней страны чувствую отчетливо.
Вожак доволен, пьют еще больше, что-то обсуждают. Не интересно. Просто чувство, что так и должно быть, нам придется куда-то идти вчетвером. Туда, где много пуль и крови. Но нам придется воевать на одной стороне.
Успокоился и задремал, но не надолго. Острый укол в сердце, тревожный чужой запах. Демонстрирую беспокойство вожаку, и тут же слышу на улице шум. Люди, пятеро, представляют опасность. Скалю клыки, бодрюсь и настраиваюсь не драку. Вожак о чем-то спорит недолго, потом стреляет, один из чужаков падает. Остальные врассыпную, за дома и укрытия. Работа для меня, вожак это знает, отправляет направо. Отчетливо чувствую запах грязного немытого и усталого человека за поленницей. Крадусь за домами, слышу выстрелы, ветер приносит запах свежей крови. Хочется рычать, рвать и кромсать, но пули жалят больно. Совблюдаю осторожность, задерживаю дыхание, подкрадываюсь к присевшему чужаку. Он боится, но его страх пропадает вместе с хрустом позвонков и резким вскриком. Жаль вожак не видел этого прыжка, он бы точно оценил. Но ничего, он справедливый, понимает что вынимать из-за поленницы засевшего чужака опасно и трудно, и потому оценит, покормит вкусненьким.В живах остался один. Он скорчился от боль и потерял много крови уже не опасен, но все равно готовлюсь атаковать. Вожак велит не трогать. Жаль, азарт схватки гуляет по всему телу, мышцы сильны. Чувствую себя года на два, но двухлеток точно нет моего опыта и мудрости. Сколько пришлось повоевать, пока с этим вожаком встретился.
Азарт спадает, чувствую усталость. Люди создают много шума и какофонию запахов. Ложусь в снег, жду. Вожак замечает меня и тут же бросает дела, подходит, благодарит. Я конечно не мог иначе, но все равно приятно. Виляю хвостом, встаю на лапы.
Идем домой, двое не чужих идут с нами. Дома ужин, баня отдых. Баню люблю. В бане приятные запахи. Вожак мудрый, никто до него не додумался кого-нибудь их наших в баню брать. А нам она тоже по душе.
В бане вожак и не чужие знакомятся, много пьют шумят и шутят. Понимаю, что сейчас появится еще один не чужой, он странный но полезный. Беспокоиться нет смысла и оссобой нужды. Новый не чужой слаб и не приспособлен к жизни. Пахнет лекарствами, химикатами, лабораториями. Но зато его мысли тоже пахнут, сильно и ярко. Странно, нам это пригодится. Принюхиваюсь, понимаю не чужего лучше чем вожака. Точно пригодится. В запахах разных труднопонимаемых мыслей с формулами и числами вижу опасность. И начинаю чувствовать её сам. Тут же все слышим взрыв, впопыхах одеваясь вожак и не чужие выбегают из бани. Снова драка, разгоняю кровь принюхиваюсь и настрораживаюсь. Десять чужаков. Глупые и слабые, но слишком уверены в себе. До патологии. Не чужие бегут на чердак, им удобнее стрелять оттуда. Мы с вожаком вылазим за забор, такой бой привычнее нам. Не горе пулемет. Крупные горячие пули несутся прямо над головой. Вожак толкает в загривок, послушно падаю и отползаю в сторону. Вожак цел и зол. Это хорошо. Для чужаков. За вожака я бы их нашел и загрыз. До неузнаваемости. На куски разорвал бы и по лесу закопал частями. Пока же, повинуясь приказу выбрал себе две цели и ползу. Рвать не буду, просто нейтрализую. Не щенок уже, чувствам поддаваться. С чердака громко бухает большая винтовка, которую вожак прятал в сарае. Следом вторит ей винтовка поменьше, та, которую не чужой принес с собой.Но мои цели им не видны. Я же четко чувствую запах лежащего человека за кустами прямо перед собой. Он выцеливает вожака. Гад. Не постеснялся зарычать, чем здорово напугал его. Прицел сбит, чужак в панике. Успел повернуться на бок, но шею я все равно достал. Кровь дурманит, я вижу себя ведущим стаю. Мы гоним и гоним цель по заснеженному лесу, не уставая и перекликаясь редким лаем. Она сдает, спотыкается и первый с рыком бросаюсь на нее. И секундой позже победно вою.
Воображение разыгралось, чуть действительно не завыл. Отставить сантименты, еще один чужак тихо, как ему кажется, крадется по кустам. Прыжком сокращаю дистанцию и залегаю сбоку. Забеспокоился, повернулся в мою сторону, широко раскрыв глаза пытается что-то увидеть. Главное, не дать выстрелить. Передними лапами бью в автомат, висящий на груди, смотрю в расширившиеся о ужаса зрачки. Все. Стонут раненые чужаки, вожак и не чужие собирают трофеи. Один из не чужих наступает на металлическую штуковину, которых вожак насыпал тут валом. Он глупый, наступать на них опасно. Он это понял, застыл. Испугался. Немного испугался даже вожак. Рискует собой, зря.Не чужих много, а вожака нового искать трудно. Секунда, две, три. Все хорошо, опасности больше нет. Идем спать. Вожак вопроситильно смотрит на меня, два раза тихонько лаю. Все честно, два чужака мои. Вожак доволен, благодарит. В ответ виляю хвостом, идем спать. Кажется, что за спиной преданная и покорная, жестокая и стремительная ждет указаний стая. Грозно и пизывно вою, я стая готовы, драк будет много.

Учиться нужно всему и побольше. А еще спать и кушать.

2008-07-28T13:49:39Z

Жизнь все таки странная штука.Мы живем в обалденно красивом мире. Не верите? Выйдите на воздух, глубоко-глубоко вздохните, предварительно закрыв глаза, запрокиньте голову и откройте глаза. Посмотрите на это лазурное небо, на легкую дымку облаков, улыбнитесь июльскому солнышку. Ведь здорово. Но... Все таки видать маловато этого для всепоглощающего счастья.

Цинник аккуратно сидел на скамеечке в тихом дворике и что-то увлеченно чертил в песке веточкой. Фотографию Цинника можно было размещать в любой энциклопедии в качестве иллюстрации к статье об оскорбленном достоинстве или тихой и скорбной грусти. А может быть, если бы фотограф постарался, фото сгодилось бы для обих статей одновременно. Но рядом не оказлось профессионального фотографа. Да чего уж, к счастью Цинника никакого не оказалось. Циннику фотографироваться не нравилось, и уж тем более не хотелось бы ему стать энциклопедической фотомоделью. Цинник предпочел бы иную известность. Если бы кому-то удалось разобрать каракулеобразный почерк Цинника на сером пыльном хорошо притоптанном тысячими ног, ножек и ножищ песке, то все равно что-то понять было бы затруднительно. Стрелочки, квадратики, кружочки, кружочки со стрелосками и стрелочки с кружочками. Да Цинник и сам бы затруднился разобрать, чего он там понарисовывал. Даже если бы попытался. Цинник относился к себе достаточно иронично, воспринимал себя крепким середнячком по всем параметрам, от внешности, до коэффициента интелекта. Но все же продолжал непрерывно тренироваться, исправно бегал по утрам, регулярно решал логические задачки и кроссворды. Иногда даже услием воли заставлял себя приобрести газету и мельком пробегался по бессмысленным колонкам и абзацам. Правда каждый раз после третьей страницы газета, размахивая листами как крыльями порхала в сторону ближайшей урны, ускоряемая негромкой, но отборной и даже красивой бранью.
Цинник сидел на солнышке, под ногами нахально и смело чирикали воробьи, тополь пригорошнями швырял во все стороны укутанное в вату потомство, но Цинник не замечал всего этого. Не сказать, чтобы он так сильно задумался, он никогда не обращал внимания на такие мелочи.
В общем-то Цинник не хотел признаваться себе в том, что сидит в этом уютном местечке вовсе не потому что тут прикрасно думается. Неторопливыму и неповоротливому, но вьедливыму и дотошныму мозгу Цинника думалось везде одинаково. Сегодня, да и последних пару недель, одинаково паршиво. Цинник просто прятался. Да Цинник боялся липкам злым и подлым страхом.
Романтик светил желтоватым, подбитым в недавней стычке с Цинником глазом и улыбаясь кормил голубей, поочердно отправляя куски батона то на землю, то к себе в рот. Цинник был покрепче, регулярные тренировки давали о себе знать. Поэтому фингалы, прямо как бюрократы от медицины, никода не оставляли моложавую физиономию Романтика. Но Ци нник, вдоволь намахавшись кулаками уходил в парк бояться, а Романтик уходил в том же парк кормить голубей. Ничего удивительного в том, что вскоре они встречались нету.
Романтик завидев прямую спину Цинника ехидно заулыбался и прямо в оранжевой майке и белых штанах довольно ловко залез на тополь. Удобно расположившись на толстой ветке заулыбался, вытер вымазанные руки об майку и отламав маленькую веточку начал претворять некоторые страхи Цинника в жизнь, обидно зарядив ему веточкой в макушку. Цинник заругался, но даже не поднял головы, продолжая чирикать палочкой по песку и задумчиво нахмурив брови. Тогда Романтик сделал еще одну неприятную штуку, спрыгнув с дерева и тщательно затоптав все письмена Цинника. Цинник заругался еще сильнее и ринулся в драку, но Романтик по обезьяньи взлетел на уже насиженную ветку и ни слова не говоря продолжил швырять в Цинника всяким хламом. Цинник зажмурился, отрехнулся и красивым, аристократическим бегом дал деру. Романтик расхохотался, ведь он просто в общем-то беззлобно подшучивал над занудой соседом, и вприпрыжку поспешил вдогонку. Он был искренне убежден, что именно сегодня тугодум и зануда Цинник был особенно забавным и нелепым.

hiluro @ 2008-07-22T22:30:00

2008-07-22T20:10:35Z

Жизнь радует и радует. Потом догоняет, сбивает с ног и опять радует. Надраться бы в дрова, да я не пью. Хотя в целом все неплохо. Хотя бы потому, что достались за какие-то заслуги замечательные друзья. Да и тучи разошлись, солнышко в окно заглядывает. И аванс вовремя дали. Бог любит всех нас, но по вечерам все равно кровоточат десны.

1. Цинник.
Цинник смотрел в окно и криво улыбался. За окном грузная крупная тетка обороняла парковочное место своего розового матиза от маленького шустрого мужичка, утверждавшего, что он свою "Шестерку" ставит тут чуть ли не со времен динозавров. Мужичек был то ли нетрезв, то ли просто странным по жизни. От отборной брани листья на деревьях желтели и осыпались.Вообще-то Цинник точно знал: листья осыпались из-за того, что под этими деревьями модной запаной химией тайваньского производства моет машины весь двор. На изредка такие поэтические сравнения были ему не чужды. Поглазеть на ругань сбежалась куча народу, и та и другая стороны нашли себе свидетелей, гомон стал гораздо громче зато неразборчивей. Соседки неопределенного возраста свесились с балконов, пропуская ради такого зрелища даже любимый сериал. Действительно, сериал еще и по пятому каналу повторят, а такое когда еще увидишь.
На самом деле Циннику вовсе не хотелось глазеть на безобразную свару безобразных людей. Просто он ленился и вкусно пил чай. Если бы кто-то зашел в маленькую квартирку в этот момент, то наверняка удивился бы. Квартира напоминала рубку космического линкора из фантастических фильмов. Очень много техники, стерильная чистота, и полное отсутствие уюта. Белый, темно-синий и матовый металлик. Никаких шторок, ковриков, милых безделушек на полочках. Каждый из немногочисленных предметов в комнате и на кухне в полный голос заявлял 'Я функция, и ничего более'. Хотя кухню тоже с трудом можно было бы назвать таковой. Те же цвета, та же строгая функциональность. Холодильник, СВЧ-печь, раковина и малюсенький кухонный столик занимали гораздо меньше места чем книжный шкаф и компьютерный стол со стулом. В стуле (именно в стуле, а не на нем) сидела догговязая подтянутая гладко-выбритая фигура с огромной серебристой кружкой. Из кружки умопомрачительно пахло свежезаваренным чаем с мятой, шиповником и чем-то неуловимым. Цинник, прикрыв глаза, смотрел в окно и ехидно улыбался. Рядом с мышью на компьютерном столе лежала желтая потрепанная зачитанная книга. Чак Паланик "Уцелевший". Не менее зачитанный "Бойцовский клуб" ехидно косился с полки, затерявшись между двумя издениями "Компьютерных сетей" Танненбаума. Компьютер призывно аскиным "О-оу", но Цинник даже не дрогнул продолжая жмуриться и попивать мелкими глотками чай. Небось опять спамеры. А если и не спамеры, то все равно подождут.
Неспеша допил чай, поднялся, с монаршим достоинством отряхнул домашние спортивные шатны, вымыл кружку, насухо вытер и поставил на полку. Смахнул со стола крошки, аккуратно развисил кухонное полотенце. Почесал затылок. Удобно упаковался в стул. И лишь затем проверил, чего ж там в аське написали, на ходу придумывая достойный ответ на обычные ПриветКакделаЧемзанимаешься. Чаще всего достаточно было ответить "Все плохо, пишу диссертацию." чтобы назойливые школьницы, а может и даже и школьники, кто ж счас разберется, отвалили по своим делам. Цинник был изрядным тугодумом, и не смотря на своеобразное, циничное (кто бы мог подумать) чувство юмора его шутки всегда опаздывали. Правда это его и не пугало особо. В аське кто-то смутно знакомый написал "Привет". Наверняка у кого-то компьютер поломался, попросят посмотреть. Вежливо и заискивающе. Просто из интереса ответил:
- Ну, привет.
- Как жизнь?
Точно чего-то хотят. Так просто Циннику никто не писал и не звонил. Он сам старательно добивался такого положения вещей, его все устраивало. Именно сегодня не хотелось никому переустанавливать антивирус и менять мышку. Справедливости ради стоит отметить, что не так уж часто просили Цинника о помощи. Денег он конечно не брал, да и от пива отказывался, но презрительная улыбка, которой он всегда щедро одаривал просящего, никому не улучшала настроения. Цинник искренне потешался с толпы компьютеризированных обезьян, не способных самостоятельно нажать на пару кнопок, но мнящих себя большими и важными.
- Нормально. - отмахнулся Цинник и, забыв про аську, полез разбирать и сортировать недавно скачаное. Какие-то новые красивые часики не успели установиться, как аька сказала "О, оу" и замигала конвертиком.
- Пойдем гулять!:-)) - жизнерадостно утверждало полученное сообщение.
Для Цинника это было абсолютно неожиданно, к такому он совершенно не привык. В голове медленно заворочались мысли, одна другой краше. Какой-то идиот наверное пошутить решил. Или сволочь какая-нибудь едва знакомая подкалывает. Или еще что-нибудь, человеческий интеолект на гадости богат. Не найдя ничего лучше он виртуально буркнул:
- Вы ошиблись номером.
Как раз установились предположительно красивые часики, однако самым красивым у них оказалось окно удаления. Цинник подумал, и полез читать новости, одноко ничего особо интересного так и не нашел. Все какие-то анонсы да прогнозы, ничего конкретного. Вот дождаться бы осени, что-то будет. Привычно уткнулся в блоги, пробежал по главной странице БОРа. Аська снова пиликнула, снова потребовала внимания.
- Ну не будь букой-бякой, день ведь замечательный. Пойдем .
Цинник начал раздражаться. Обычно раздражался он много и часто, даже более того все время находился в напрженно-раздраженном состоянии. Двуногие существа без перьев и мозгов здорово мешали спокойно жить.
- Повторяю для тех кто под танком. Вы ошиблись номером!!! - отписал цинник и задумался, не сопроводить ли фразу гневным смайлом. Решил не сопровождать, смайлами пользуются те кто говорить нормальными словами не умеет. То есть абсолютное большинство интернетчиков.
Попытался вернуть себе ровное расположение духа и снова полез в блоги. Но за тонкой стеной раздался живой и громкий смех, а затем заиграло что-то легкомысленно веселое. Цинник больно пнул стену ногой и сквозь зубы выругался. Соседушка изволили проснуться.
2. Романтик.
А в это времея за тонкой, в две фанерки, стеной происходило вот что. Поперек разложенного дивана, без постели и не раздеваясь беззастенчиво спал Романтик, не обращающий внимания на вопли и ругань под окнами. Его бы можно было принять за пьяного, если бы не легкая улыбка на почти детской физиономии. Заваленная хламом, бутылками из под минеральной воды и немеренным количеством цветастых маек квартира нисколько не мешала Романтику летать во сне и от души улыбаться.
Если бы кто-нибудь зашел в это тесную однокомнатную каморку, зеркальное отображения квартиры Цинника, он бы тоже удивился. Конечно холостяцкий быт и все такое, но жить в ТАКОМ бардаке, нужно иметь особый взгляд на происходящее. На вопрос "Сколько тебе/вам лет?" Романтик всегда улыбался весело и открыто, но не отвечал. А если попадалась правильная майка, указывал глазами на надпись "18 till I die".
Кухня Романтика тоже мало походила на кухню. На ней тоже находились компьютер и книжный шкаф, правда вместо специальной литературы до отказа забитый разноплановой фантастикой. Такая же микроволновка, только куда более заляпанная, такой же холодильник, только гораздо более пустой. Несколько огромных серебристых кружек с остатками кофе, чая, того и другого вместе взятого, а местами чего-то трудноопределимого.
В комнате все заставлено, заложено и завалено журналами за 1976 год, недоделанными модельками выенной и гражданской техники, оловянными и пластмассовыми солдатиками, подаренными 10 лет назад открытками, высушенными редкими цветочками, порванным и гитарными струнами и прочими бесполезными вещами.
Шторы задвинуты ровно настолько, чтобы ближе к полудню солнце смогло пробраться в комнату и пощекотать Романтика в переносицы, отчего он морщился, ворочался падал с дивана и просыпался. К потолку когда-то давно был приклеен очень похожий и очень забавный шарж на Романтикову физиономию. Увидев его поутру, он охотно и с удовольствием смеялся, и несся включать музыку, умываться, ставить чайник, выключать поставленный на час дня будильник и делать еще несколько десятков дел одновременно. Именно этот смех так раздражал соседа зануду Цинника, встававшего гораздо раньше. Романтик в похрюкиваниями и вскриками умылся холодной водой, наплескав ванной целое болото, затем уронил в болото полетенце, но достать не успел, та как понесся на кухню выключать закипевший чайник и включать застоявшийся комп. Топот Романтика окончательно вывел из себя Цинника, и Романтик прихлебывающий посреди кухни пакетированную солому услашал стук в символическую дверь. С той же кружкой в руках понесся открывать, споткнулся о разбросанные сандалии но чай не разлил. На пороге стоял разьяренный Цинник. Не говоря ни слова он вломился в квартиру , распинал сандилии по углам. Затим хущно оскалился и кинулся на Романтика.
"Снова попинушки. Ни недели не проходит без них."- обреченно подумал Романтик и швырнул в Цинника кружкой.

Если веришь в мечту - от мечты и погибнешь

2008-07-17T11:13:23Z

Зарекалась коза в огород не ходить. Зарекался я не писать депрессивных постов. Да что-то от зареканий этих словарный запас погрубел и уменьшаться начал. Доверюсь ка рукам, пусть пишут что напишут.

Будильник. Веселенький женский голос из прошлого уверенно заявил, что "Everything allrigth". А ведь и не поспоришь. С балкона галопом прискакала улыбка, преданно завиляла хвостом, подпрыгнула, но чего-то испугавшишь заскулила, спряталась под кровать и закрыла глаза большими мягкими лапами. Будильник это просто привычка. Остатки гордости, пусть не достанется им возможности разбудить, поднять тычками.
На малюсеньком, почти декоративном столике открытка. Точнее не распечатанный конверт, но понятно, что в нем открытка. Строгого, темно синего цвета, резкие черные с серебром линии. Точно такая же, как вчера, позавчера, неделю назад. Зачем читать, если конвойный все расскажет сам.
Так, теперь умыться. Смысла в этом особого нет, тоже привычка. Улыбка заскулила из-под кровати жалобно но не вышла. В зеркале мрачное, уже не высокое существо, сутулое, с застывшим холодным тупым взглядом. На плечах царапины, тяжелые клочья рваных веревок. Голова очень туго обмотана грязным, давно не стиранным тряпьем.
Расправить плечи не удается. Так же как вчера, позавчера, неделю назад резкая боль возле лопаток заставляет на секунду потерять сознание, и схватившись за край ржавой раковины швырнуть подбородок вверх. И эту секунду в глазах, несмотря на потолки и тучи, на холодный искусственный свет, отражается солнце в лазурном небе. А если присмотреться...
Лязг оружейного железа. Так когда-то лязгали мечи и копья, так лязгают затворы винтовок и траки танков. Железо, становясь оружием, звучит по особому, начанает лязгать угрожающе и жестко. Лопата и сковорода не станут лязгать, так как лязгает пистолет по металлической пряжке конвойного.
Лица конвойных не меняются. Две ничего не выражающих маски под темно-серыми фуражками. Они ничего не говорят, просто становятся по бокам. Могли бы присылать одного, бежать все равно некуда. Хотя эти двое кажутся двумя необходимыми частями одного механизма.
Холодно. По дороге холод неспешно пакует вещи и основательно переселяется куда-то под кожу, в левую сторону груди. Там ему выдали уютную и просторную служебную квартиру. Лопатки кровоточат непрерывно, на тряпках, которыми обмотана голова, отчетливо проступает красное пятно.
Роскошный особняк посреди ухоженного парка, старые мудрые липы пишут друг друго письма о своем, древесно вечном. Ветер, сунув под голову почтовую сумку, уснул на полянке между ними, и тихонько посыпывает в усы. Возле массивных дубовых дверей клумбы полевых ромашек, особенно белых из-за спойного крупного дождя. Пришли.
В доме люди, много людей. Предпразничная суета, улыбки, вежливый негромкий смех. Мимо пронесся сюртук, приветливо кивнул стоящему у стену английскому костюму. Конвойные идут неспешно, и ровно, каменные лица ничего не выражают. Два платья делают шутливые реверансы, модный клетчатый галстук поспешил к ним с бокалами. Три мундира застыли в углу в напряженном ожидании, лающими командными голосами обсуждают ничего не значащие новости.
В висящем на стене зеркале в золоченой раме отражается фигура в нелепом светлом пиджаке и еще более нелепом зеленом килте. А темно серая форма конвоя сделала бы их группу звездами любого абсурдного шоу. Показались знакомые, заулыбались снисходительно. В глазах одного платья яркой вспышкой мелькнула жалость, но тут же сменилась липким добродушием. Что-то воздушное, бело-розовое схватило за руку и потащило. Конвойные переглянулись, молча ускорили шаг чтобы не отставать.
Второй этаж. Никаких изменений. Чуть меньше снисходительности с глазах знакомых, чуть больше лиц над воротничками. Чуть больше суеты, чуть больше жизни.
Дверь. Тяжелая, двухстворчатая, похожая на входную. ОНА здесь, нужно кланяться. Но нет никакого желания. Ощутимый удар по затылку и голова склоняется. ОНА проходит мимо, дружелюбно улыбается, бросает темно-синий с серебром платок, чтобы вытереть кровь. Конвойные поводят к месту, деловито и жетско привязывают к тяжелой скамье, затыкают рот кляпом. ОНА величественно садится рядом, что-то тихо говорит, звонко и приятно смеется. Может быть все неплохо. Может быть лопатки начинают чесаться не зря. Вокруг нее рассаживаются другие гости, костюмы целуют ручки, платья щебечут что-то невинное. Отвернуться, закрыть глаза. Беззвучный пинок в скулу. Нужно смотреть только на нее, моргать, закрывать глаза нельзя. Правила , такие правила. И все сильнее кровоточат лопатки. Появляются музыканты. Первые пары кружатся в завораживающем танце. Костюмы и платья, мундиры и платья. Изредка мелькают лица, еще реже взгляды. Сразу трое приглашают ЕЕ на танец. Ах, какая интрига. Кого же ОНА выберет. ОНА играет в задумчивость, хмурит брови и ... искренне, весело засмеявшись принимает приглашение от всех троих. В центре все расступаются, освобождают место. Тычек заставляет повернуть голову и наблюдать, наблюдать за странным, смелым и красивым танцем. Усталые, все рассаживаются за столом, накрытым темно-синей скатертью, и невиданные кушанья быстро исчезают с сербрянных тарелок. Конвойные смотрят безразлично но внимательно следят и приходится принимать участие во всеобщем празднике желудка. Нет, умереть от голода никто не позволит. Таковы правила. Иногда удается поймать ЕЕ улыбку, дружелюбную, милою, ровную и бесконечно далекую. Кровотечение не прекращается ни на секунду, боль тоже с удовольствием насыщается, но у нее свои блюда. После трапезы снова танцы, снова ЕЕ улыбки и тяжелые сапоги конвоиров.
Снова ночь. Снова поворот ключа в замке. Зачем... Бежать все равно некуда. Снова ржавая раковина и тупая бритва. Бриться смысла нет, но это тоже привычка. Стакан слабого вина на ночь. Смятая, окровавленная не прибранная с утра постель. Рваный тяжелый сон.
Будильник...

С днем рождения брат

2008-05-16T14:31:54Z

Хочется отметить тот важный факт, что у товарища maximator сегодня день рождения. Так как сам он в ЖЖ это никак не отметил, отмечу у себя.
В общем, брат, с днем рождения. Пускай все получается, так жизнь становится радостной, и пускай все они сбываются не сразу, так жизнь остается интересной. Не унывать, всегда радоваться и верить в мечту. А там и удача с успехом подтянутся. Любви побольше, а злости - ну её.

Учеба, сессия

2008-05-16T13:24:41Z

Сдался. Два кандидатских экзамена, два зачета и экзамен по специальности. За неделю, то есть за пять дней. Postgraduate образование на высоте, как в общем-то и вся система образования. Иногда кажется, что те, кто решения в этой сфере принимают, сами никогда и нигде не учились, и тех кто учится, ненавидят искренне и от души. Ну, как минимум не считают нужным вспоминать о них. Все через универсальный интерфейс, да еще особо извращенным методом. Ну да ладно, Бог им всем судья. Что нас не убьет, сделает сильнее. В конце концов, я ж опять таки отличник:-)

Накладные или вкладные???

2008-05-03T17:48:23Z

Собственно, предыдущий пост совершенно случайно выплеснулся не туда и не тем.
Про американский iPod писать смысла нет, как и про белорусскую погоду. Про брит-поп неохота, а про себя непонятно какого скучно. Остаются немецкие наушники.

Сменял на них вкладыши Sony MDR-ED21LP о чем не жалею. То есть, повышение ценовой категории используемых наушников прошло успешно.
Внешний вид не особо впечатлил. Стандартные, черного цвета наушники с дужкой на затылке. Черная с серебром клетка, в которую покрашены сами динамики от ощущения стандартности не избавляет. Все строго и по-немецки.
Дизайн наушников я бы назвал выверенным и продуманным. Металлическая дужка с традиционной надписью Sennheiser внушает доверие и надежду на то, что от неосторожного одевания она не сломается. Даже в коробке наушники закреплены уверенно и надежно: аккуратно примотаны проволокой.
На голове наушники держаться крепко и не сползают даже при беге и прыжках. Динамики мягко лежат на ушах, давления почти не чувствуется даже при длительном ношении. Заушные держатели для меня непривычны, но даже при надевании их на дужки очков не вызывают никакого дискомфорта после непродолжительного периода привыкания. Особенно впечатляет удобство по сравнению с "эргономичными" Sony, при длительном прослушивании которых болят ушные раковины. Кроме того, при резких движениях и поворотах головы вкладыши норовят вывалится из ушей, накладные же PX 100 зачастую даже не приходится поправлять. Отдельно следует отметить длинный (1.4 м) тонкий и гибкий шнур. При использовании с плеером лишнее приходится прятать в карман и беспокоится о том, чтобы не зацепиться за что-нибудь проводом. При использовании же со стационарным компьютером, особенно при подстольном расположении системника, лишние сантиметры предоставляют значительную свободу перемещения.
В качестве источника звука использую iPod. Основными "употребляемыми" стилями являются электронная музыка(в основном транс) и различные виды рока.
"In search of sunrise 6 Ibiza" Tiesto. Транс является очень насыщеной и глубокой музыкой. Поэтому кроме ярких нижних частот (что присутствует и у Sony) от наушников стоит требовать ровного и отчетливого одновременного воспроизведения на всех частотах. Sennheiser PMX100 с такой задачей справляется. Глубокий бит, мягкая мелодия , отчетливо выраженные басовые вставки. Отмечу, что на средних частотах вокал немного смазывается, но в целом звуковая картина достойна восхищения непрофессионала.
"Always" David Guetta. Яркие, разборчивые нижние частоты. Неплохая середина. "Веселая" атмосфера передается отлично.
"My guitar lies bleeding in my arms" Bon Jovi. По новому услышал и эту песню и весь альбом These Days. Гитарные соло великолепны, не заваливаются ни вниз ни вверх, слышны и ударные и ритм. Вокал немного смазан, но не теряет ни яркости ни отчетливости. Особо отмечу отличное разделение правого и левого каналов.

В целом впечатления сугубо положительные. Удобные, приспособленные к активному и длительному использованию наушники с сочным и ярким звучанием, достаточно точно воспроизводящие звуковую картину.

Cобственно Sennheiser PMX 100

Проблемы глобализации

2008-05-03T15:52:41Z

Глобализация на марше. Ну, значит шагает по планете строевым. Американский плеер, немецкие наушники, британский брит-поп, белорусская погода и пес его знает какой я сам. И вроде все хорошо, и вроде жизнь удалась.

Вообще философы - удивительные люди. Проблемами обзывают и теории, и концепции, и задачи, и методы со средствами. Куда ни глянь - кругом у них проблемы. Проблемные товарищи, то-то их не любят. В том наверное их проблема и состоит. Назвали бы поярче, с претензией, в красивую упаковку завернули - и ели бы все и добавки просили. И даже разворачивать не стали бы, с упаковкой - оно сытнее выходит.
А то, познаваем ли мир, человек - это рационально или иррационально. Какие же это проблемы. Проблемы когда зарплаты не хватает, а пиво или отвратное, или дорого. Или же когда гормон гулять пошел, а в пределах досягаемости никого нету. Вот это проблема всем проблемам. И говорил вроде Фрейд - да все равно не о том. Да и какая кому разница, чего он там говорил, в начале прошлого века. Диван ведь не станет мягче, а диагональ телевизора больше от чьих-то там слов. И пусть кричат, а если захотят то и молчат, буддисты с солипсистами , что дивана нет. Но ведь седалище не обманешь. И глядя на Нео, гнущего несчастную ложку, седалище соглашается, что ложки-то может быть и нет, а вот диван под ним в наличии имеется. И чем комфортнее диван, тем лучше седалищу. Седалище - вот самый главный, шестой орган чувств. Так как не связан прямо с мозгом. Бывает оптический обман и слуховые галлюцинации, воображение играет всеми классическими чувствами, но слышали ли вы, чтобы седалище соврало? Оно не умеет, оно твердо стоит на ногах и смотрит на землю. Развитое седалищное чувство - залог успеха, седалище не философ и не ищет проблем, оно их решает наиболее быстрым и удобным способом. Чтобы уткнувшись в мягкий диван перед огромным телевизором спокойно ожидать поступления новой партии проблем реальных и важных. Вот у соседа машина подороже - проблема, нужно решить. У тут нет предела совершенству седалищного чувства. Ловко и умело находит оно путь наименьшего сопротивления и развернув знамена и с барабанным боем движется по этому пути. И заполучив более престижную машину с чувством выполненного долга утыкается в диван.
Седалище не неженка, но любит заботу и внимание. Оно готово даже недолго ютится на табуретке. Но ведь оно того не заслуживает, не так ли? Пусть отдыхает спокойно на голубом финском унитазе или в кожанном итальянском кресле, оно старалось, чтобы их заполучить. И ведь не для себя, для всех остальных пяти неспособных чувств вместе с управляющим ими мозгом тоже старалось. Красивые и успешные становятся таковыми тогда, когда понимают, что важнее. Слушать седалище, оно не желает дурного. Зрение и слух слишком высоко от земли матушки, им не увидеть всего. И тут на помощь приходит седалище, честное и беспристрастное.
А при чем тут глобализация? Да седалище не видит в ней проблемы. А те, кто самое важное чувство слушать привык, и прекрасно справляется, даже подгоняют процесс. Чтобы итальянские кресла и финские унитазы стали легко доступны широкому кругу седалищ.

Солнце ,ветер и весна...

2008-04-28T09:44:38Z

На пыльном троллейбусном стекле сборочная линия улыбок. Кривоватая и едва заметная надпись "Люди, ура, зима кончилась. Скоро лето".

Утро. Солнечный луч стучится в балконное стекло, отскакивает, осматривается и заметив тонкую щель все таки проскальзывает внутрь. Обрадованно мечется по балкону, отражаясь от стеклянных банок с овощами и металлических частей старого велосипеда. Осмотревшись, и не обнаружив ничего интересного разделяется на множество маленьких озорных лучиков, которые градом с неслышным стуком сыплются на дверь в комнату. Двери щекотно, она улыбается веснушками облезшей краски и пропускает нарушителей в комнату. Лучики с разбегу запрыгивают в шкаф с хрусталем, резвятся там, играют в догонялки. Самый шустрый пролетает всю комнату, врезавшись в зеркало отскакивает и несется обратно. Удивляется, наткнувшись на странную преграду, мелко семенит по ней. Братцы и сестрицы бросают хрусталь, с любопытством толпятся вокруг. Преграда шевелится, меняется, и исчезает, и лучики всей кучей бросаются вперед, мгновенно придумав новую игру. Хрусталь тоже блестит, но он неподвижен, и зеркало отражает лучше. А новая игра интереснее, новые штуки двигаются, шевелятся, иногда пропадают.И никогда не знаешь наперед, куда получится отскочить.
Тот самый непоседливый лучик, который первым влетел в преграду снова набирает скорость, и запрыгивает прямо в черный кружок посредине странной штуки. И в отличие от братцев и сестриц никуда не отскакивает, а попадает в странный и удивительный мир. Затянутый серыми низкими тучами, скучный какой-то унылый. Неторопливо ползают угрюмые холодные мысли, по белесой земле тяжело топает кругами усталость, проплывает сгустками тумана безразличие. Лучик корчит смешную физиономию, разгоняется и толкает усталость в бок. Она недовольно подергивает толстой в складках шкурой и топает дальше. Тогда лучик каруселью закручивается вокруг мыслей, хватает и за руки, стремясь втянуть в хоровод. Но у мыслей нет глаз, они слепо ползут вперед, грозя раздавить лучик. Он снова разгоняется и бросается вверх, туда где среди серых низких туч стыдливо прячутся воспоминания. Одно, другое, третье. Четвертое капелькой росы на земляничном кусте сверкает при приближении лучика, и лучик снова разделившись разлетелся по всему странному миру. Братцы и сестрицы опрокинули тяжелые мысли и защекотали до смеху, усталость галопом унеслась в кусты от их ватаги. А воспоминания разукрасили все серое в желтый и оранжевый.
... И больше не боясь испачкаться рука старательно вывела пальцем на пыльном запотевшем стекле - "Люди, ура, зима кончилась".

Весна, морозец торжествуя...

2008-03-20T01:06:17Z

Весенняя метель навевает странные мысли.:-) Хотя, наверняка это все не ново.
Зато про войну:-)

Старый Купидон с усыпанными звездами погонами ухмыльнулся в усы оглядывая взвод. Привычно поправил колчан, напустил на широкое скуластое лицо суровости и поставленным командирским голосом гаркнул:
- Сынки, хватит штаны за партами просиживать, пора на настоящее дело!
- Есть!!! - счастливо заорали такие же скуластые, розовощекие низкорослые парни. - кровь с молоком действительно застоялась, просила настоящего, пускай и простого дела.
Пока самый румяный и круглощекий командир взвода под роспись получил пакет с боевой задачей, дежурный распахнул оружейную, и все, расхватав крылья и экипировку, построились на стартовой площадке. Крылья многих нетерпеливо трепетали, некоторые даже недисциплинированно отрывались от земли на несколько сантиметров.Командир скомандовал взлет и все сохраняя лишь подобие строя вырвались во внешний мир.
Старый Купидон устало улыбнулся. Четвертый курс, почти выпускники, но все еще мальчишки. Такие же, как десятки выпусков до них. А лет 200 назад тогда еще черноволосый румяный и совсем не старый Купидон так же нетерпеливо отрывался от земли на не до конца освоенных крыльях во второй шеренге. Вон там, прямо напротив угла штабного шатра. А ведь среди однокашников лишь немногим удавалось одной стрелой брать двоих, и он был лучшим среди немногих. Старый Купидон ухмыльнулся, вспомнив лучший свой выстрел, затем встрепенулся и пошел к третьекурсникам. Директор высшей школы не может настольгировать подолгу. Особенно, если директора озорной однокашник подстрелил так лихо, что любовь к родной школе, к пучеглазым новичкам, мазилам второкурсникам, и едва встающим на крыло третьекурсникам, и особенно к гордым и наивным выпускникам до сих пор пылала и цвела.
-----
- Что за погода? - думали стрелки второго отделения замерзая на холодных камнях в какой=то подворотне. Засада была устроена удачно, их снайпер взлетел на соседнюю крышу и затаился где-то в хитросплетениях параболических антенн и чердачных входов. Но ведь снайпера этому и учили, а стрелков понемногу засыпало мокрым и противным снегом. Цель все не шла, хотя в досье написано "весной склонен к прогулкам". В такую-то погоду.
Хотя у первого отделения задача посложнее, заманить вторую цель в другой район города, да еще именно тогда, когда цель 1 все таки выйдет погулять. Там командир, два психолога, спец по маскировке. Стрелкам делать особо нечего, поэтому стрелки первого отделения уже наверняка палили куда попало холостыми в соседнем баре или на дискотеке. Хотя, кто знает что там командир для них придумал. Может розы ищут, может стрелы точат, а может столик в кафе свободным держат. Эх... Не третьем курсе все казалось просто тиром. Пальнули лихо и сразу назад. Ан нет, на пару целей толстенный пакет рекомендаций и указаний. Где, как, кого каким боеприпасом, куда проводить, что обеспечить, чем прикрыть. Бывало целое отделение несколько месяцев одно задание выполняло.Естественно размышляли стрелки телепатически, да и то приглушенно. Нынешнее цели такие, что спугнешь, потом хлопот не оберешься. Стягивай их потом в одну точку за тысячи километров. Это старикам преподавателям с их белым бельем и луками просто было, штурманули какой-нибудь бал, выпустили по колчану и домой, нектар вкушать.
Стрелки интуитивно напряглись, четыре года усиленных тренировок не прошли даром. На тротуаре показался высокий молодой человек с непокрытой головой, но зато замотанный шарфом на манер мумии. Лица не разглядеть, да Купидонов учили цели по запаху, а то и по тени определять. Двое коллег незаметно вели цель на солидном расстоянии прячась с тенях по обе стороны улицы. Маскхалаты полностью укутывали низкорослые округлые фигуры, короткие штурмовые автоматы давно в руках и готовы к бою. Один из стрелков потянулся к запястью, и на запястье командира едва заметно замигал красный огонек. Цель прошла мимо засады, цель №2 нужно в кратчайшие сроки доставить в точку М. Один психолог устроился на заднем сиденье старенького такси и отвлекал девушку, от того, что они едут совсем не туда куда она собиралась. Роль рассеянного полненького веселого старичка доктора отлично удавалась ему. Остальные члены второй группы сопровождали машину на крыльях, превратившись в длинные размытые тени. Серьезны, собраны, готовы ко всему. Черные Купидоны не спят, могут попытаться увести цель. Откуда и когда они взялись не ясно, но лет 300 назад их не было. Отлично экипированы, обучены не хуже белых Купидонов, но самый эффективный боеприпас вызывал у цели буйное помешательство, и конечно же был запрещен к применению всеми мыслимыми и немыслимыми конвенциями. Но черных никакие конвенции не смущали. Никогда.
Хотя стычки происходили редко, а настоящие боестолкновения еще реже, но взвод выпускников проваливать свое первое задание не собирался.
60 сек до точки М. Снайперы собрались, заняли огневые позиции, открыли прицелы крупнокалиберных винтовок. Какие луки? Даже не 7.62 мм ВВ(восхищение-восторг), которыми зачастую набивались магазины сопровождающих стрелков. Современную цель не всегда брали бронебойные 14.5.мм ЛР(любовь романтическая), снайперы носили особый патронташ с оболоченными пулями Вг(выгода), Вл(Влечение), Ув(Уважение). Вместе с огромным ЛР эти пули били наповал даже самые защищенные цели. На самый крайний случай в потайных засапожных карманах прятался запрещенный патрон Не(ненависть). Хотя их больше предпочитали черные, но задание важнее каких-то принципов.
40 сек до точки М. Машина остановилась по просьбе "доктора" он вышел, сделал несколько шагов и ровно в точке М очень правдоподобно потерял сознание, рухнув на мостовую.
30 сек. Девушка выскочила и побежала на помощь симпатичному старику. С другой стороны улицы туда же заспешил молодой человек. Стрелки навели автоматы, снайперы прильнули к прицелам огромных винтовок и повели каждый свою цель.
20 сек. Обе цели склонились над распростертым телом, растерянные не знающие что делать.
10 сек. Беззвучный приказ командира."Всем приготовится открыть огонь".
0 сек. Взгляды склонившихся над телом целей встретились. "Огонь"
-10 сек. Две огромные невидимые дыры в районе сердец. Много дыр поменьше от автоматных очередей. "Старик" открыл глаза и украдкой облегченно вздохнул. План сработал.
Довольный и усталый командир не пытается скрыть нервное дрожание крыльев, читает план сопровождающей операции, по ходу внося коррективы. Предстоит рутинная работа, основное дело сделано. Снайперы многозначительно и гордо переглядываясь только между собой зачехляют монструозные винтовки. Они всегда были отдельной закрытой кастой.
Два стрелка первого отделения заботливо охраняют столик в ресторане, который уже не цель, а молодой человек закажет через 20 минут.